21 Авг

Императивная норма это

императивная норма это

Законодательные акты, которые могут

пригодиться при создании ТСЖ

Применение императивных норм

1. Правила настоящего раздела не затрагивают действие тех императивных норм законодательства Российской Федерации, которые вследствие указания в самих императивных нормах или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права.

1. В п. 1 комментируемой статьи речь идет о применении особых императивных норм российского права независимо от иностранного права, которым регулируется конкретное правоотношение.

Концепция сверхимперативных норм в МЧП была впервые разработана в середине 1950-х гг. во французской доктрине, а впоследствии признана и зафиксирована в национальном законодательстве многих стран и в международных актах. Суть данной концепции заключается в следующем: в любом национальном законодательстве содержатся такие императивные нормы, которые в силу своей особой значимости должны применяться всегда, независимо от применимого права, определенного сторонами гражданского правоотношения (в силу автономии воли) или судом (в результате применения коллизионных норм). Такие нормы получили название «сверхимперативных9quot; (используются и иные термины — нормы непосредственного применения, императивные нормы в МЧП и др.).

Основной смысл данной нормы, являющейся новеллой для российского права, заключается в том, что законодатель признает наличие в российском праве особых норм и обязывает суд применять их при рассмотрении соответствующих дел. Если с теоретической точки зрения эта концепция не вызывает особых сложностей, то с практической она приводит к немалым трудностям, с которыми может столкнуться суд в каждом конкретном случае. Основная сложность заключается в нахождении таких норм среди всего массива императивных норм. Для облегчения поиска законодатель включил несколько критериев, которым должны отвечать такие нормы:

— указание в самой норме;

— обеспечение прав участников гражданского оборота;

— обеспечение охраняемых законом интересов участников гражданского оборота.

Примером такой нормы в российском праве может служить ст. 162 ГК «Последствия несоблюдения простой письменной формы сделки», в п. 3 которой установлено, что несоблюдение простой письменной формы внешнеэкономической сделки влечет недействительность сделки. Эта императивная норма российского законодательства, как свидетельствует обширная практика, не может быть изменена никаким соглашением сторон, включая соглашение о применимом праве. Это означает, что независимо от выбранного сторонами или установленного судом применимого права положение о форме внешнеэкономической сделки применяется всегда.

В качестве еще одного примера можно рассмотреть ст. 14 СК, устанавливающую обстоятельства, препятствующие заключению брака российскими гражданами и на территории РФ. Хотя в самой статье нет указаний на ее особый характер, смысл статьи недвусмысленно указывает на обязательность ее применения независимо от того, какое иностранное право регулирует условия заключения конкретного брака.

Интересный вопрос может возникнуть в связи с применением норм акционерного законодательства. Некоторые его нормы, в частности о правах акционеров на участие в общем собрании акционеров, отчуждении акций, получении дивидендов, получении информации о деятельности общества, в определенной ситуации могут быть сочтены за сверхимперативные нормы, действие которых не затрагивается иностранным правом, применимым в конкретном случае.

Иностранная практика, уже давно применяющая концепцию сверхимперативных норм, к таким нормам относит положения, регулирующие права потребителей, ответственность перевозчика, права и интересы детей.

Законодатель, как и в п. 1 комментируемой статьи, предлагает некоторые критерии, которые должны помочь суду при ответе на второй вопрос, — необходимо учитывать назначение и характер таких норм, последствия их применения или неприменения.

Гибкий характер данной нормы предполагает, что ее применение зависит от конкретных обстоятельств и от оценки судом каждой ситуации. Новизна данного положения для российского права возлагает на суды необходимость разрабатывать самостоятельно дополнительные критерии, тесты для его применения.

императивная норма это

Императивная норма это

1. Правила настоящего раздела не затрагивают действие тех императивных норм законодательства Российской Федерации, которые вследствие указания в самих императивных нормах или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права.

2. При применении права какой-либо страны согласно правилам настоящего раздела суд может принять во внимание императивные нормы права другой страны, имеющей тесную связь с отношением, если согласно праву этой страны такие нормы должны регулировать соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права. При этом суд должен учитывать назначение и характер таких норм, а также последствия их применения или неприменения.

Комментарий к статье 1192

1. В п. 1 комментируемой статьи речь идет о применении особых императивных норм российского права независимо от иностранного права, которым регулируется конкретное правоотношение.

Концепция сверхимперативных норм в МЧП была впервые разработана в середине 1950-х гг. во французской доктрине , а впоследствии признана и зафиксирована в национальном законодательстве многих стран и в международных актах. Суть данной концепции заключается в следующем: в любом национальном законодательстве содержатся такие императивные нормы, которые в силу своей особой значимости должны применяться всегда, независимо от применимого права, определенного сторонами гражданского правоотношения (в силу автономии воли) или судом (в результате применения коллизионных норм). Такие нормы получили название «сверхимперативных» (используются и иные термины — нормы непосредственного применения, императивные нормы в МЧП и др.) .

Franceskalis Ph. La theorie du renvoi et les conflits de systemes en droit international prive. Paris, 1958.

Проблеме императивных норм в МЧП посвящена обширная литература, например: Hartley Т. Mandatory Rules in International Contracts: The Common Law Approach. Recueil des Cours 1997. T. 266, P. 337; Rooij R., Polak M. Private International Law in Netherlands 1987. P. 129; Мосс Д. Автономия воли в практике международного коммерческого арбитража. М., 1996. С. 73; Mayer P. Droit International Prive’. Paris, 1987. P. 78; Holleaux D., Foyer J., Pradelle G. de la. Droit International Prive’. 1987. P. 317. Etc.

Основной смысл данной нормы, являющейся новеллой для российского права, заключается в том, что законодатель признает наличие в российском праве особых норм и обязывает суд применять их при рассмотрении соответствующих дел. Если с теоретической точки зрения эта концепция не вызывает особых сложностей, то с практической она приводит к немалым трудностям, с которыми может столкнуться суд в каждом конкретном случае. Основная сложность заключается в нахождении таких норм среди всего массива императивных норм. Для облегчения поиска законодатель включил несколько критериев, которым должны отвечать такие нормы:

— указание в самой норме;

— обеспечение прав участников гражданского оборота;

— обеспечение охраняемых законом интересов участников гражданского оборота.

Примером такой нормы в российском праве может служить ст. 162 ГК «Последствия несоблюдения простой письменной формы сделки», в п. 3 которой установлено, что несоблюдение простой письменной формы внешнеэкономической сделки влечет недействительность сделки. Эта императивная норма российского законодательства, как свидетельствует обширная практика, не может быть изменена никаким соглашением сторон, включая соглашение о применимом праве. Это означает, что независимо от выбранного сторонами или установленного судом применимого права положение о форме внешнеэкономической сделки применяется всегда.

В качестве еще одного примера можно рассмотреть ст. 14 СК, устанавливающую обстоятельства, препятствующие заключению брака российскими гражданами и на территории РФ. Хотя в самой статье нет указаний на ее особый характер, смысл статьи недвусмысленно указывает на обязательность ее применения независимо от того, какое иностранное право регулирует условия заключения конкретного брака.

Интересный вопрос может возникнуть в связи с применением норм акционерного законодательства. Некоторые его нормы, в частности о правах акционеров на участие в общем собрании акционеров, отчуждении акций, получении дивидендов, получении информации о деятельности общества, в определенной ситуации могут быть сочтены за сверхимперативные нормы, действие которых не затрагивается иностранным правом, применимым в конкретном случае.

Иностранная практика, уже давно применяющая концепцию сверхимперативных норм, к таким нормам относит положения, регулирующие права потребителей, ответственность перевозчика, права и интересы детей.

2. Обращает на себя внимание схожесть концепции сверхимперативных норм и концепции позитивного публичного порядка (см. коммент. к ст. 1193). И в том и в другом случае речь идет о наборе определенных норм, положений национального законодательства, применение которых сохраняется независимо от применимого права. Отличие заключается в том, что концепция публичного порядка (в позитивной и в негативной форме) включает в себя не только и не столько конкретные нормы законодательства, а основополагающие принципы определенной национальной системы права, что и делает ее столь сложной для толкования и практического применения. В связи с этим уместно отметить, что соединение конкретных норм и общих принципов в концепции публичного порядка приводит к ее «рыхлости». В результате исключения из нее конкретных материально-правовых норм концепция публичного порядка приобрела, насколько это возможно, определенную стройность и логику.

3. Проблема сверхимперативных норм условно может быть подразделена на две: применение сверхимперативных норм страны суда; применение сверхимперативных норм третьей страны, с правом которой правоотношение имеет тесную связь. Для этих двух типов сверхимперативных норм мировая практика, нашедшая отражение в ГК, устанавливает различный режим применения: сверхимперативные нормы страны суда должны применяться в обязательном порядке, а сверхимперативные нормы третьей страны могут применяться или не применяться по усмотрению суда. Этому разделению полностью соответствует структура комментируемой статьи — в п. 1 речь идет о обязательности применения сверхимперативных норм российского права, а в п. 2 о возможности применения сверхимперативных норм третьей страны .

В российской литературе наиболее подробно эту проблему исследовал А.Н. Жильцов.

См.: Жильцов А.Н. Проблемы применения императивных норм третьих стран в европейском международном частном праве // Законодательство и экономика. 1997. N 23 — 24. С. 37 — 48.

См. также: Садиков О.Н. Императивные нормы в международном частном праве // Московский журнал международного права. 1992. N 2. С. 71 — 83.

4. Формулировка комментируемой статьи в большой степени базируется на аналогичной статье Римской конвенции 1980 г. (ст. 7). Основное различие заключается в том, что в Римской конвенции на первое место поставлена проблема применения императивных норм третьего государства, право которого тесно связано с правоотношением, а не императивных норм страны суда.

5. Использование механизма сверхимперативных норм страны суда позволит решить также проблему «обхода закона». В МЧП любой страны проблема «обхода закона» представляется весьма сложной. Для ее решения предлагались различные способы: ограничение автономии воли, введение запрета «обхода закона» и др. В настоящее время наиболее целесообразным способом борьбы с «обходом закона» признана концепция сверхимперативных норм, которая позволяет применить к правоотношениям важные с точки зрения конкретного государства нормы, независимо от избранного сторонами права.

6. В п. 2 комментируемой статьи предусматривается возможность применить императивные нормы другой страны, если суд придет к выводу, что отношение тесно связано с этой страной. Другими словами, для применения данного положения суд должен определить: 1) существует ли тесная связь отношения с правом другого государства, а не того, чье право применяется в силу автономии воли сторон или в соответствии с коллизионной нормой, и 2) какие императивные нормы этой правовой системы должны быть учтены. При определении наличия тесной связи (принцип тесной связи впервые включен в ГК — см. ст. 1186 и 1211 и коммент. к ним) с правом другого государства необходимо учитывать, в частности, место исполнения договора или какой-либо его части, связь стороны правоотношения с правом другого государства и др.

Законодатель, как и в п. 1 комментируемой статьи, предлагает некоторые критерии, которые должны помочь суду при ответе на второй вопрос, — необходимо учитывать назначение и характер таких норм, последствия их применения или неприменения.

Гибкий характер данной нормы предполагает, что ее применение зависит от конкретных обстоятельств и от оценки судом каждой ситуации. Новизна данного положения для российского права возлагает на суды необходимость разрабатывать самостоятельно дополнительные критерии, тесты для его применения.

Как распознать императивный характер гражданско-правовой нормы? // Еще раз о пределах договорной свободы

Недавно принятый федеральный закон, содержащий поправки в залоговое право ГК РФ (№ 367-ФЗ), примечателен одной особенностью юридической техники, на которую пока мало кто обратил внимание.

Речь идет о пресловутой подразумеваемой императивности или диспозитивности норм договорного права, или, как это удачно называет Артём Карапетов, «норм с неявно выраженным атрибутом», то есть, норм, сформулированных по модели «правило такое-то», без добавления атрибута диспозитивности («если иное не предусмотрено договором») или императивности («установление в договоре иного не допускается» или равнозначных слов).

Конечно, залоговое право в силу того, что это раздел вещного права, не самое лучшее поле для экспериментов в виде обсуждения презумпции императивности или диспозитивности гражданско-правовых норм, но, тем не менее.

Обращает на себя внимание то, что по тексту закона » 367-ФЗ законодатель «разбросал9quot; некоторое количество норм, которые настойчиво снабжаются оговоркой: «соглашение об ином ничтожно». Причем удельный вес норм с такими оговорками только в одном параграфе о залоге теперь даже больше количества таких оговорок во всех иных главах (!) всей первой части Кодекса (5 против 4) (для сравнения — во второй части ГК норм с такими оговорками сейчас я насчитал 15).

Всему «виной9quot; новая редакция п. 1 ст. 168 ГК РФ, которая устанавливает режим оспоримости для условий договора, нарушающих нормы закона и затрагивающих при этом только интересы стороно договора. Режим оспоримости сделки, в целом значительно более мягкий и либеральный, чем ничтожность, с одной стороны, полезен для российской судебной практики, которая крайне охотно уничтожает договоры по ст. 168 ГК. Он позволит в значительном числе случае избежать совершенно ненужного и надуманного оспаривания сделок.

Однако есть и другая проблема: в некоторых случаях режим оспоримости может оказаться просто губительным для одной из сторон договора: исковая давность (1 год) давно истекла, договор надо будет исполнять, хотя из норм Кодекса будет явствовать, что законодатель хотел запретить сторонам договора принимать такие обязательства.

Таким образом, законодателю в нынешних условиях остается делать следующее: при разработке новых нормативных актов в сфере договорного права ему следует отдельно «подсвечивать9quot; нормы, которые не должны ни при каких обстоятельствах быть заменены договорным регулированием, при помощи особого указания на ничтожность отклонения от нормы в соглашении сторон.

Собственно, это мы и наблюдаем в новом залоговом праве. Ничтожными объявлены соглашения, отступающие от:

— правила о передаче «залоговой сдачи» залогодателю (п. 3 ст. 334);

— правила о запрете требовать с гражданина предоставления дополнительного обеспечения при уменьшении стоимости предмета залога (п. 2 ст. 340);

— правила о возможности залогодателю-третьему лицу в любой момент прекратить обращение взыскания на залог (п. 4 ст. 348);

— правил о случаях, в которых не допускается внесудебное обращение взыскания;

— правил о правах заемщика при залоге вещей в ломбарде.

Мне представляется, что именно такая новая манера работы законодателя в сфере обязательственного права должна дать начало следующей тенденции в толковании норм ГК: если уж законодатель хочет, чтобы никто и никогда не смог избежать действия регулирования, которое он устанавливает в законе, он дает специальную оговорку о ничтожности в тексте нормы. Тогда всем применяющим норму ясно, что это абсолютно императивное правило, которое только и может быть применено к отношениям сторон.

Если же оговорки о ничтожности нет, то не значит ли это, что законодателю в общем-то, все равно, о чем именно договоряться стороны, отменят или не отменят они предусмотренное в законе регулирование? Мне кажется, что это предположение теперь вполне имеет право на существование.

Вот такое вот, в общем-то, неожиданное последствие новой редакции п. 1 ст. 168 ГК РФ для решения проблемы пределов договорной свободы по российскому гражданскому праву.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *